Феликс Кривин - В стране вещей. Сверло и штопор кривин


Феликс Кривин - В стране вещей

Фонарный Столб

Закончив свое высшее образование в лесу, Дуб, вместо того чтобы ехать на стройку, решил пустить корни в городе. И так как других свободных мест не оказалось, он устроился на должность Фонарного Столба в городском парке, в самом темном уголке - настоящем заповеднике влюбленных.

Фонарный Столб взялся за дело с огоньком и так ярко осветил это прежде укромное место, что ни одного влюбленного там не осталось.

- И это молодежь! - сокрушался Столб. - И это молодежь, которая, казалось бы, должна тянуться к свету! Какая темнота, какая неотесанность!

По чужим нотам

Скворец пошел на повышение: его назначили соловьем.

Сидит Скворец в кабинете и вникает в соловьиные дела: сегодня ему придется выступить на расширенном заседании заведующих секторами до, ре, ми, фа, соль и ответственных работников Управления по согласованию диссонансов. Остается только набросать выступление.

Скворец нажал кнопку, и в дверях неслышно появился начальник Соловьиного кабинета Воробей.

- Набросай-ка, голубчик, несколько нот по канареечному вопросу. Только, знаешь, в таком, мажорном духе.

Начальник Соловьиного кабинета вызвал к себе в кабинет свою заместительницу по работе среди женщин Ворону.

- Тут, товарищ Ворона, насчет канареек нужно что-нибудь придумать. Тащи сюда нотную энциклопедию и займемся…

Вечером Скворец выступал на расширенном заседании. Поклевывая лежащую перед ним плотную стопку бумаг, он начал: - Чик-чирик! Карр! Чик-чирик! Заведующие секторами и ответственные сотрудники Управления слушали, зевали, но не удивлялись: к таким выступлениям они давно привыкли. И во времена бывшего соловья Дрозда, и во времена Чижа, и во времена Зяблика, - всегда выступления на любую тему звучали одинаково: "Карр! Чик-чирик!"

И немудрено: ведь их всегда готовили старые, опытные работники Соловьиного кабинета Воробей и Ворона.

Административное рвение

Расческа, очень неровная в обращении с волосами, развивала бурную деятельность. И дошло до того, что, явившись однажды на свое рабочее место, Расческа оторопела:

- Ну вот, пожалуйста: всего три волоска осталось! С кем же прикажете работать?

Никто ей не ответил, только Лысина грустно улыбнулась. И в этой улыбке, как в зеркале, отразился результат многолетних Расчески- ных трудов на поприще шевелюры.

Пробочное воспитание

В семье Сверла радостное событие: сын родился.

Родители не налюбуются отпрыском, соседи смотрят - удивляются: вылитый отец!

И назвали сына Штопором.

Время идет, крепнет Штопор, мужает. Ему бы настоящее дело изучить, на металле себя попробовать (Сверла ведь все потомственные металлисты), да родители не дают: молод еще, пусть сперва на чем-нибудь мягоньком поучится.

Носит отец домой пробки - специальные пробки, - и на них учится Штопор сверлильному мастерству.

Вот так и воспитывается сын Сверла - на пробках. Когда же приходит пора и пробуют дать ему чего-нибудь потверже (посверли, мол, уже научился) - куда там! Штопор и слушать не хочет! Начинает сам для себя пробки искать, к бутылкам присматриваться.

Удивляются старые Сверла: и как это их сын от рук отбился?

Сказка про козлика

Жил-был у бабушки серенький козлик.

Пошел он однажды в лес погулять - зверей посмотреть, себя показать. А навстречу ему - волки.

- Привет, старик! - говорят. - Куда топаешь?

Козлик чуточку струхнул, но ему было приятно, что такие взрослые волки с ним, как с равным, разговаривают, и это придало ему смелости.

- Здравствуйте, ребята! - сказал он, по примеру волков клацнув зубами. - Вот вышел немного проветриться.

- Прошвырнемся? - спрашивают волки.

Козлик не знал, что означает "прошвырнемся", но догадался, что волки приглашают его в компанию.

- Это можно! - тряхнул он едва пробивающейся бородкой.

- Тогда подожди здесь, - говорят волки. - Тут одно дело есть. Мы - мигом.

Отошли в сторонку и советуются, как с козликом быть: сейчас сожрать или на завтра оставить?

- Вот что, мальчики, - говорит один. - Жрать его нет смысла. Каждому на зуб - и то не хватит. А в селе у него приличные связи, они нам всегда сгодятся. Отпустим его. Хорошо иметь своего козла отпущения.

Вернулись волки к козлику.

- Слушай, старик: нужна помощь. Мотнись в село, приведи кого-нибудь из приятелей.

Пошел козлик, привел двух баранов.

- Вот, знакомьтесь, - говорит, - это мои приятели.

Стали волки с баранами знакомиться - только шерсть с баранов посыпалась. Козлик хотел было остановить волков, но побоялся, что они его засмеют, что скажут: "Эх ты, бабушкин козлик!", и не остановил, а только сердито боднул баранью тушу.

- Ишь ты, какой кровожадный! - с уважением заметили волки и этим окончательно покорили козлика.

- Подумаешь - два барана! - сказал он, - Я могу еще больше привести, если надо.

- Молодец, старик! - похвалили его волки. - Давай, веди еще!

Побежал козлик.

Но едва прибежал в село, его схватили и бросили в сарай: кто-то видел, как он баранов в лес уводил.

Услышала бабушка, что козлика ее посадили, и - в колхозное правление.

- Отпустите его, - просит, - он еще маленький, несовершеннолетний.

- Да он двух баранов загубил, твой козлик, - отвечают бабке в правлении.

Плачет бабушка, просит, домой не идет. Что с ней делать - отдали ей козлика.

А козлик, не успел еще на порог дома ступить - снова в лес. Волки его уже ждали.

- Ну что, где твои бараны? - спрашивают.

Стыдно было козлику рассказывать, как бабушка его выручала.

- Я сейчас, - говорит он волкам. - Вы только подождите. Я их приведу, вот увидите.

Опять привел, опять попался. И опять его бабушка выручила. А потом бараны умнее стали: не хотят водиться с козликом, не верят ему.

Злятся волки, подтягивают животы. Смеются над козликом:

- Тоже, герой нашелся! Сказано - бабушкин козлик!

Обидно козлику, а что делать - не знает.

- Ты нас к бабке своей сведи, - предлагают волки. - Может, она нас хоть капустой угостит. Да и неудобно, что мы с ней до сих пор не знакомы.

- И верно! - обрадовался козлик. - Бабка у меня хорошая, она вам понравится.

- Конечно, - соглашаются волки. - Еще как понравится!

- И капуста понравится, - обещает козлик.

- Ну, это тебе видней, - уклончиво отвечают волки.

Привел их козлик домой.

- Вы пока знакомьтесь с бабушкой, а я сбегаю в огород, капусты нарву.

- Валяй, - говорят волки. - Мы здесь сами найдем дорогу.

Побежал козлик. Долго не возвращался. Известное дело - пусти козла в огород!

Когда принёс капусту, волков уже не было. Не дождались они - ушли. Не было и бабушки. Бегал козлик по дому, искал ее, звал - да где там!

Остались от бабушки рожки да ножки.

2

Ходики помедлили и стали.Показав без четверти четыре.Общее собрание деталейОбсуждает поведенье Гири.

Как случилось? Почему случилось? -Тут и там вопросы раздаются.Все твердят, что Гиря опустиласьИ что Гире нужно подтянуться.

Очень строго и авторитетноВсе детали осуждают Гирю.Три часа проходят незаметно.На часах - без четверти четыре.

Феликс Кривин - В стране вещей

Форточка

Любопытная, ветреная Форточка выглянула во двор ("Интересно, по ком это сохнет Простыня?") и увидела такую картину.

По двору, ломая ветви деревьев и отшибая штукатурку от стен, летал большой Футбольный Мяч. Мяч был в ударе, и Форточка залюбовалась им. "Какая красота, - думала она, - какая сила!"

Форточке очень хотелось познакомиться с Мячом, но он все летал и летал, и никакие знакомства его, по-видимому, не интересовали.

Налетавшись до упаду, Мяч немного отдохнул (пока судья разнимал двух задравшихся полузащитников), а потом опять рванулся с земли и влетел прямо в опрокинутую бочку, которая здесь заменяла ворота.

Это было очень здорово, и Форточка прямо- таки содрогалась от восторга. Она хлопала так громко, что Мяч наконец заметил ее.

Привыкший к легким победам, он небрежно подлетел к Форточке, и встреча состоялась чуточку раньше, чем успел прибежать дворник - главный судья этого состязания…

Потом все ругали Мяч и жалели Форточку, у которой таким нелепым образом была разбита жизнь.

А на следующий день Мяч опять летал по двору, и другая ветреная Форточка громко хлопала ему и с нетерпением ждала встречи.

Книжница

Чуть что - только и слышишь:

- Спросите у Закладки!

- Закладка знает!

- Она во всех книгах побывала!

- Закладка у нас - книжница!

А попробуйте спросить о чем-нибудь у Закладки! Она хоть и в книгах была и век прожила, а осталась бела, как мать родила. Вот тебе и книжница!

profilib.net

Читать онлайн "Полусказки" автора Кривин Феликс Давидович - RuLit

- Смотрите, смотрите! Эта маленькая Кисточка просто великолепна. Обратите внимание на ее прическу...

Нашлось немало дельных замечаний по этому поводу, и начался оживленный, увлекательный разговор.

Шляпки были очень довольны, что здесь, в картинной галерее, нашелся наконец предмет, о котором они могли судить вполне квалифицированно.

ЦЕПИ

Лишь только Колодезный Ворот начинает скрипеть, Бадья не выдерживает и со всей высоты бросается в воду. "Лучше утопиться, чем так жить!" - думает она.

А Ворот, искушенный в капризном характере своей подруги, думает: "Ну и топись! Без тебя хоть вздохну свободнее".

Проходит минута - Бадья не подает признаков жизни. "Утонет еще, чего доброго! - тревожится Ворот. - Да и я виноват - разошелся слишком".

И Ворот, тужась и кряхтя, вытаскивает Бадью, освобождает ее от воды, которой она порядочно нахлебалась, и клянется на будущее крепко держать Бадью, не давать ей спуску.

Но не проходит и нескольких минут, как все начинается сначала.

"Дернуло ж меня связаться с этой Бадьей! - скрипит Ворот. - Совсем закрутился я с ней. Ох, эти проклятые цепи!"

"Правда, если разобраться, - продолжает он рассуждать, - я тоже виноват. Разошелся слишком. Надо вытащить, а то утонет еще, чего доброго!"

ПРОБОЧНОЕ ВОСПИТАНИЕ

В семье Сверла радостное событие: сын родился.

Родители не налюбуются отпрыском, соседи смотрят - удивляются: вылитый отец!

И назвали сына Штопором.

Время идет, крепнет Штопор, мужает. Ему бы настоящее дело изучить, на металле себя попробовать (Сверла ведь все потомственные металлисты), да родители не дают: молод еще, пусть сперва на чем-нибудь мягоньком поучится.

Носит отец домой пробки - специальные пробки, утвержденные министерством просвещения, - и на них учится Штопор сверлильному мастерству.

Вот так и воспитывается сын Сверла - на пробках. Когда же приходит пора и пробуют дать ему чего-нибудь потверже (посверли, мол, уже научился) - куда там! Штопор и слушать не хочет! Начинает сам для себя пробки искать, к бутылкам присматриваться.

Удивляются старые Сверла; и как это их сын с дороги сбился?

НА СТРАЖЕ МОРАЛИ

Ломик приблизился к Дверце сейфа и представился:

- Я - лом. А вы кто? Откройтесь! Дверца молчала, но Ломик был достаточно опытен в таких делах. Он знал, что скрывается за этой внешней замкнутостью, а потому без лишних церемоний взялся за Дверцу...

- Отстаньте, хулиган! - визжала Дверца.

- Брось выламываться! Знаем тебя!

За этой сценой с интересом наблюдала Телефонная Трубка. Первым ее движением было позвонить и сообщить куда следует, но потом она подумала, что не стоит связываться, да к тому же интересно было узнать, чем кончится эта история.

А когда все кончилось, Телефонная Трубка принялась всюду звонить:

- Наша-то недотрога! Делает вид, будто так уж верна своему Ключу, а на самом деле...

СПЛЕТНЯ

Очки это видели своими глазами...

Совсем еще новенькая, блестящая Пуговка соединила свою жизнь со старым, потасканным Пиджаком. Что это был за Пиджак! Говорят, у него и сейчас таких вот пуговок не меньше десятка, а сколько раньше было - никто и не скажет. А Пуговка в жизни своей еще ни одного пиджака не знала.

Конечно, потасканный Пиджак не смог бы сам, своим суконным языком уговорить Пуговку. Во всем виновата была Игла, старая сводня, у которой в этих делах большой опыт. Она только шмыг туда, шмыг сюда - от Пуговки к Пиджаку, от Пиджака к Пуговке, - и все готово, все шито-крыто.

История бедной Пуговки быстро получила огласку. Очки рассказали ее Скатерти, Скатерть, обычно привыкшая всех покрывать, на этот раз не удержалась и поделилась новостью с Чайной Ложкой, Ложка выболтала все Стакану, а Стакан - раззвонил по всей комнате.

А потом, когда Пуговка оказалась в петле, всеобщее возмущение достигло предела. Всем сразу стало ясно, что в Пуговкиной беде старый Пиджак сыграл далеко не последнюю роль. Еще бы! Кто же от хорошей жизни в петлю полезет!

ГВОЗДИК

Гвоздик высунулся из туфли, чтобы посмотреть, как поживает его Хозяин, и сразу услышал:

- Ой!

Гвоздик разволновался. Очевидно, у Хозяина какие-то неприятности? И Гвоздик высунулся еще больше.

- Ой! Ой! - вскрикнул хозяин, а потом снял туфлю и забил Гвоздик молотком.

"Что-то он от меня скрывает! - подумал Гвоздик. - Но ничего, я все-таки узнаю, в чем здесь дело!" И он высунулся снова.

Хозяин рассердился, взял клещи и вытащил Гвоздик из туфли. Лежа в чулане среди ненужных вещей, Гвоздик думал:

"Гордый человек! Не хочет, чтобы другие видели, как ему тяжело живется!"

ФОРТОЧКА

Любопытная, ветреная Форточка выглянула во двор ("Интересно, по ком это сохнет Простыня?") и увидела такую картину.

По двору, ломая ветви деревьев и отшибая штукатурку от стен, летал большой Футбольный Мяч. Мяч был в ударе, и Форточка залюбовалась им. "Какая красота, - думала она, - какая сила!"

Форточке очень хотелось познакомиться с Мячом, но он все летал и летал, и никакие знакомства его, по-видимому, не интересовали.

Налетавшись до упаду, Мяч немного отдохнул (пока судья разнимал двух задравшихся полузащитников), а потом опять рванулся с земли и влетел прямо в опрокинутую бочку, которая здесь заменяла ворота.

Это было очень здорово, и Форточка прямо-таки содрогнулась от восторга. Она хлопала так громко, что Мяч наконец заметил ее.

Привыкший к легким победам, он небрежно подлетел к Форточке, и встреча состоялась чуточку раньше, чем успел прибежать дворник - главный судья этого состязания...

Потом все ругали Мяч и жалели Форточку, у которой таким нелепым образом была разбита жизнь.

А на следующий день Мяч опять летал по двору, и другая ветреная Форточка громко хлопала ему и с нетерпением ждала встречи.

ОКУРОК

Попав на тротуар, Окурок огляделся по сторонам и, не найдя ничего примечательного, недовольно подумал: "Обстановочка! И надо же было моему болвану выплюнуть меня именно в этом месте!"

Окурок занялся рассматриванием прохожих, и настроение его значительно улучшилось.

- Эге, да здесь, я вижу, довольно смазливые туфельки есть! - воскликнул он и тут же прицепился к одной из них.

- Отстаньте, нахал! - возмутилась Туфелька. - Я вас совсем не знаю!

- Хе-хе-хе! - ухмыльнулся Окурок. - Можно и познакомиться.

А когда Туфелька его стряхнула, Окурок прицепился к старому Ботинку:

- Все еще скрипишь, папаша? Не пора ли на свалку?

Окурок вовремя вспомнил о свалке: Метла его уже заметила.

НЕВИННАЯ БУТЫЛКА

Бутылку судили за пьянство, а она оказалась невинной.

Суд, конечно, был не настоящий, а товарищеский, - за пьянство, как известно, не судят. Но для Бутылки и этого было достаточно.

Больше всех возмущались Бокал и Рюмка. Бокал призывал присутствующих "трезво взглянуть на вещи", а Рюмка просила скорей кончать, потому что она, Рюмка, не выносит запаха алкоголя.

www.rulit.me

Читать книгу Полусказки Феликса Давидовича Кривина : онлайн чтение

Цепи

Лишь только Колодезный Ворот начинает скрипеть, Бадья не выдерживает и со всей высоты бросается в воду. «Лучше утопиться, чем так жить!» – думает она.

А Ворот, искушенный в капризном характере своей подруги, думает: «Ну и топись! Без тебя хоть вздохну свободнее».

Проходит минута – Бадья не подает признаков жизни. «Утонет еще, чего доброго! – тревожится Ворот. – Да и я виноват – разошелся слишком».

И Ворот, тужась и кряхтя, вытаскивает Бадью, освобождает ее от воды, которой она порядочно нахлебалась, и клянется на будущее крепко держать Бадью, не давать ей спуску.

Но не проходит и нескольких минут, как все начинается сначала.

«Дернуло ж меня связаться с этой Бадьей! – скрипит Ворот. – Совсем закрутился я с ней. Ох, эти проклятые цепи!»

«Правда, если разобраться, – продолжает он рассуждать, – я тоже виноват. Разошелся слишком. Надо вытащить, а то утонет еще, чего доброго!»

Пробочное воспитание

В семье Сверла радостное событие: сын родился.

Родители не налюбуются отпрыском, соседи смотрят – удивляются: вылитый отец!

И назвали сына Штопором.

Время идет, крепнет Штопор, мужает. Ему бы настоящее дело изучить, на металле себя попробовать (Сверла ведь все потомственные металлисты), да родители не дают: молод еще, пусть сперва на чем-нибудь мягоньком поучится.

Носит отец домой пробки – специальные пробки, утвержденные министерством просвещения, – и на них учится Штопор сверлильному мастерству.

Вот так и воспитывается сын Сверла – на пробках. Когда же приходит пора и пробуют дать ему чего-нибудь потверже (посверли, мол, уже научился) – куда там! Штопор и слушать не хочет! Начинает сам для себя пробки искать, к бутылкам присматриваться.

Удивляются старые Сверла: и как это их сын с дороги сбился?

На страже морали

Ломик приблизился к Дверце сейфа и представился:

– Я – лом. А вы кто? Откройтесь!

Дверца молчала, но Ломик был достаточно опытен в таких делах. Он знал, что скрывается за этой внешней замкнутостью, а потому без лишних церемоний взялся за Дверцу…

– Отстаньте, хулиган! – визжала Дверца.

– Брось выламываться! Знаем тебя!

За этой сценой с интересом наблюдала Телефонная Трубка. Первым ее движением было позвонить и сообщить куда следует, но потом она подумала, что не стоит связываться, да к тому же интересно было узнать, чем кончится эта история.

А когда все кончилось, Телефонная Трубка принялась всюду звонить:

– Наша-то недотрога! Делает вид, будто так уж верна своему Ключу, а на самом деле…

Сплетня

Очки это видели своими глазами…

Совсем еще новенькая, блестящая Пуговка соединила свою жизнь со старым, потасканным Пиджаком. Что это был за Пиджак! Говорят, у него и сейчас таких вот пуговок не меньше десятка, а сколько раньше было – никто и не скажет. А Пуговка в жизни своей еще ни одного пиджака не знала.

Конечно, потасканный Пиджак не смог бы сам, своим суконным языком уговорить Пуговку. Во всем виновата была Игла, старая сводня, у которой в этих делах большой опыт. Она только шмыг туда, шмыг сюда – от Пуговки к Пиджаку, от Пиджака к Пуговке, – и все готово, все шито-крыто.

История бедной Пуговки быстро получила огласку. Очки рассказали ее Скатерти, Скатерть, обычно привыкшая всех покрывать, на этот раз не удержалась и поделилась новостью с Чайной Ложкой, Ложка выболтала все Стакану, а Стакан – раззвонил по всей комнате.

А потом, когда Пуговка оказалась в петле, всеобщее возмущение достигло предела. Всем сразу стало ясно, что в Пуговкиной беде старый Пиджак сыграл далеко не последнюю роль. Еще бы! Кто же от хорошей жизни в петлю полезет! гвоздик

Гвоздик высунулся из туфли, чтобы посмотреть, как поживает его Хозяин, и сразу услышал:

– Ой!

Гвоздик разволновался. Очевидно, у Хозяина какие-то неприятности? И Гвоздик высунулся еще больше.

– Ой! Ой! – вскрикнул хозяин, а потом снял туфлю и забил Гвоздик молотком.

«Что-то он от меня скрывает! – подумал Гвоздик. – Но ничего, я все-таки узнаю, в чем здесь дело!» И он высунулся снова.

Хозяин рассердился, взял клещи и вытащил Гвоздик из туфли. Лежа в чулане среди ненужных вещей, Гвоздик думал:

«Гордый человек! Не хочет, чтобы другие видели, как ему тяжело живется!»

Форточка

Любопытная, ветреная Форточка выглянула во двор («Интересно, по ком это сохнет Простыня?») и увидела такую картину.

По двору, ломая ветви деревьев и отшибая штукатурку от стен, летал большой Футбольный Мяч. Мяч был в ударе, и Форточка залюбовалась им. «Какая красота, – думала она, – какая сила!»

Форточке очень хотелось познакомиться с Мячом, но он все летал и летал, и никакие знакомства его, по-видимому, не интересовали.

Налетавшись до упаду, Мяч немного отдохнул (пока судья разнимал двух задравшихся полузащитников), а потом опять рванулся с земли и влетел прямо в опрокинутую бочку, которая здесь заменяла ворота.

Это было очень здорово, и Форточка прямо-таки содрогнулась от восторга. Она хлопала так громко, что Мяч наконец заметил ее.

Привыкший к легким победам, он небрежно подлетел к Форточке, и встреча состоялась чуточку раньше, чем успел прибежать дворник – главный судья этого состязания…

Потом все ругали Мяч и жалели Форточку, у которой таким нелепым образом была разбита жизнь.

А на следующий день Мяч опять летал по двору, и другая ветреная Форточка громко хлопала ему и с нетерпением ждала встречи.

Окурок

Попав на тротуар, Окурок огляделся по сторонам и, не найдя ничего примечательного, недовольно подумал: «Обстановочка! И надо же было моему болвану выплюнуть меня именно в этом месте!»

Окурок занялся рассматриванием прохожих, и настроение его значительно улучшилось.

– Эге, да здесь, я вижу, довольно смазливые туфельки есть! – воскликнул он и тут же прицепился к одной из них.

– Отстаньте, нахал! – возмутилась Туфелька. – Я вас совсем не знаю!

– Хе-хе-хе! – ухмыльнулся Окурок. – Можно и познакомиться.

А когда Туфелька его стряхнула, Окурок прицепился к старому Ботинку:

– Все еще скрипишь, папаша? Не пора ли на свалку?

Окурок вовремя вспомнил о свалке: Метла его уже заметила.

Невинная бутылка

Бутылку судили за пьянство, а она оказалась невинной.

Суд, конечно, был не настоящий, а товарищеский, – за пьянство, как известно, не судят. Но для Бутылки и этого было достаточно.

Больше всех возмущались Бокал и Рюмка. Бокал призывал присутствующих «трезво взглянуть на вещи», а Рюмка просила скорей кончать, потому что она, Рюмка, не выносит запаха алкоголя.

А потом вдруг выяснилось, что Бутылка – не винная. Это со всей очевидностью доказала свидетельница Соска, которой приходилось постоянно сталкиваться с Бутылкой по работе.

Все сразу почувствовали себя неловко. Никто не знал, что говорить, что делать, и только Штопор (который умел выкрутиться из любого положения) весело крикнул:

– Братцы, да ведь нужно отметить это событие! Пошли, я угощаю!

И он повел всю компанию к своему старому другу Бочонку. Здесь было очень весело, Рюмка и Бокал ежеминутно чокались с Бутылкой, и она вскоре набралась по самое горлышко.

И все от души радовались тому, что Бутылка, которую они еще недавно так строго судили за пьянство, – совершенно невинная…

Муха

Возле зеркала все время крутились какие-то люди, и Мухе захотелось узнать, что они там увидели. Дождавшись, когда все разошлись, Муха подлетела поближе и заглянула в зеркало.

– Подумаешь! – презрительно фыркнула она. – Обычная муха, я ее даже, кажется, где-то видела.

Муха призадумалась.

– Но что-то они все-таки в ней нашли. На меня, небось, и внимания не обращают, а на нее…

И Муха еще раз посмотрела в зеркало – теперь уже с уважением.

Опыт

Каких только профессий не перепробовал Пузырек!

Был медиком – устранили за бессодержательность. Попытал себя в переплетном деле – тоже пришлось уйти: что-то у него там не клеилось. Теперь Пузырек, запасшись чернилами, надумал книги писать. Может, из него писатель получится?

Должен получиться: ведь Пузырек прошел такую жизненную школу!

Подковино счастье

Железная Чушка пришла в кузницу, чтобы устроиться на какую-нибудь работу.

– Расскажите свою автобиографию, – предложил ей Огонь, председатель приемной комиссии.

– Родилась я на Урале. Окончила мартеновскую школу… – Чушка остановилась, потому что больше нечего было рассказывать.

– Работали где-нибудь?

– Пока не работала. Только собираюсь.

– Значит, закалка у вас слабовата, – сказал Огонь. – Придется с вами повозиться.

Эти слова обожгли Чушку. В мартеновской школе ее считали достаточно закаленной, а здесь… Увидев, что она покраснела, член комиссии Наковальня недовольно заметила:

– Плохо же вы реагируете на критику! Сразу обида!

– Просто ее мало били, – высказал предположение Молот, второй член комиссии.

Долго обрабатывали Чушку в кузнице. Нелегко ей досталась учеба. Но специальность она все-таки приобрела: ей присвоили звание Подковы, Направили Подкову в распоряжение лошадиного Копыта. Прибили гвоздями, поскольку она должна была отработать положенный срок. Подкова рассчитывала, что хоть здесь, на самостоятельной работе, ей легче придется, но – куда там!

Это Копыто заменило Подкове и Огонь, и Молот, и Наковальню. С утра до вечера оно только и делало, что било Подкову о камни мостовой, как будто у него не было другой работы.

Когда кончился положенный срок, Подкова с радостью оторвалась от Копыта и осталась лежать посреди дороги.

Сначала было скучно, Подкова томилась в бездействии. Но потом у нее появились новые приятели – маленькие дождевые капельки. Как они отличались от ее прежних знакомых – Огня, Молота, Наковальни, Копыта! Они были очень ласковые, нежные и говорили Подкове только приятные вещи.

– Как вы сильны, как блестящи! – говорили дождинки. – Вам предстоит большое будущее.

Дождинки так и сыпали похвалами, и, казалось, чего еще не хватает Подкове для счастья?

Но счастье было омрачено страшным недугом – ржавчиной, которая незаметно подкралась к Подкове и теперь подтачивала ее с каждым днем.

Странные в жизни творятся вещи!

Запонки

Запонки очень изящны, они придают Рубашке элегантный и даже изысканный вид.

Но они мешают ей засучить рукава. А это в жизни так необходимо…

Занавес

Всякий раз, когда спектакль близился к концу, Занавес очень волновался, готовясь к своему выходу. Как его встретит публика? Он внимательно осматривал себя, стряхивал какую-то едва заметную пушинку и – выходил на сцену.

Зал сразу оживлялся. Зрители вставали со своих мест, хлопали, кричали «браво». Даже Занавесу, старому, испытанному работнику сцены, становилось немного не по себе от того, что его так восторженно встречают. Поэтому, слегка помахав публике, Занавес торопился обратно за кулисы.

Аплодисменты усиливались. «Вызывают, – думал Занавес. – Что поделаешь, придется выходить!»

Так выходил он несколько раз подряд, а потом, немного поколебавшись, и вовсе оставался на сцене. Ему хотелось вознаградить зрителей за внимание.

И тут – вот она, черная неблагодарность! – публика начинала расходиться.

Фонарный столб

Закончив высшее образование в лесу, Дуб, вместо того чтобы ехать на стройку, решил пустить корни в городе. И так как других свободных мест не оказалось, он устроился на должность Фонарного Столба в городском парке, в самом темном уголке – настоящем заповеднике влюбленных.

Фонарный Столб взялся за дело с огоньком и так ярко осветил это прежде укромное место, что ни одного влюбленного там не осталось.

– И это молодежь! – сокрушался Столб. – И это молодежь, которая, казалось бы, должна тянуться к свету! Какая темнота, какая неотесанность!

Решетка

Тюремная Решетка знает жизнь вдоль и поперек, поэтому она так легко все перечеркивает.

Конечно, к ней тоже нужно иметь подход. Если вы подойдете к ней снаружи, она перечеркнет свою камеру, а если, не дай бог, подойдете к ней изнутри – она перечеркнет весь мир, и с этим вам нелегко будет примириться.

Удивительно устроена эта Решетка: она может перечеркивать все, что угодно, и при этом твердо стоять на своих позициях.

Циркуль

Рисунок был действительно хорош. Циркуль не мог скрыть своего восхищения:

– Знаешь, брат Карандаш, неплохо. Совсем неплохо. Оказывается, ты не без способностей.

Потом подумал и говорит:

– Только вот в теории ты слабоват, расчеты у тебя хромают. Давай-ка вместе попробуем!

И Карандаш, руководимый Циркулем, забегал по бумаге. Но сколько он ни бегал, в результате получался один единственный круг.

– Неплохо. Вот теперь – неплохо, – радовался Циркуль. – Видишь, что значит теория. Сразу твой почерк приобрел уверенность, четкость и определенность. Только чего-то здесь все же не хватает. Какой-то детали. В смысле детали подкачал ты, брат Карандаш.

И опять Карандаш, выбиваясь из сил, бегал по бумаге и оставлял на ней круг – несколько больший, чем прежний, но все же только круг.

И опять сокрушался Циркуль:

– Рисунок-то хорош. Все точно, по теории. И масштабы шире, чем прежние. Только не хватает в нем какой-то детали. Ты еще постарайся, брат Карандаш, а?

Копилка

– Учитесь жить! – наставляла глиняная Копилка своих соседей по квартире. – Вот я, например: занимаю видное положение, ничего не делаю, а деньги – так и сыплются.

Но сколько бы денег ни бросали в Копилку, ей все казалось мало.

– Еще бы пятачок! – вызвякивала она. – Еще бы гривенник!

Однажды, когда Копилка была уже полна, в нее попытались засунуть еще одну монету. Монета не лезла, и Копилка очень волновалась, что эти деньги достанутся не ей. Но хозяин рассудил иначе: он взял молоток и…

В один миг лишилась Копилка и денег и видного положения: от нее остались одни черепки.

Крапива

Ах, как возмущалась Крапива, когда мальчишки рвали цветы! И не из-за цветов, нет, – просто Крапиве было досадно, что ее никто не пытался сорвать… А между тем Крапива ничего бы не имела против этого.

Но однажды и ей улыбнулось счастье. Поймав за шиворот вора, Садовник – понятно, взрослый, умный мужчина – потянулся не за каким-то цветком, а за ней, Крапивой. И с каким насладжением стегала Крапива зазевавшегося любителя цветов! Она понимала, что хорошие вкусы надо воспитывать с детства.

Печная труба

С точки зрения Печной Трубы, у всех ее кухонных домочадцев довольно-таки нелепые заботы. Кран с утра до вечера наполняет водой одни и те же ведра, Газовая Плита подогревает одни и те же кастрюли, чайники и сковородки, Топор, кроме дров, ничего не хочет рубить.

И только Печная Труба стоит выше этих узких кухонных интересов: она снабжает дымом всю вселенную.

Ртуть

Услышала Ртуть, как люди железо плавят, и теперь к ней прикоснуться нельзя: убегает, не дается. Все боится, как бы и ее не взяли в переплавку.

Даже на работе, в термометре, не может Ртуть избавиться от страха. Едва лишь почувствует тепло – как припустит по столбику! А потом спохватится, остановится и показывает как ни в чем не бывало: «Температура нормальная – тридцать шесть и шесть».

Страх гонит ее дальше, да самолюбие не пускает. Вот так и стоит Ртуть на одной точке, не зная, как быть, и только после хорошей встряски окончательно приходит в себя.

Колода

Нет, не может понять Скрипку Колода.

– Если б у меня был такой мягкий, такой красивый Футляр, я бы его ни на какие смычки не променяла. И что в этом Смычке Скрипка находит? Только и знает, что пилит ее, а она еще радуется, веселится! Если бы меня так пилили…

Пожалуй, в этом Колода права: если бы пилили ее, все выглядело бы совсем иначе.

Пест в отставке

Старый, разбитый Пест, непригодный к дальнейшей работе в ступке, остался на кухне в качестве разнорабочего: забивает гвозди, взвешивает продукты, выполняет различные мелкие поручения. Он значительно подобрел и даже подружился с Рафинадом, к которому прежде был беспощаден.

– Я понимаю, как вам приходилось несладко, – говорит он кусочкам сахара. – Жизнь меня многому научила.

Но если бы жизнь, о которой говорит Пест, дала ему возможность вернуться в ступку…

Впрочем, пусть об этом беспокоится Сахар.

Резиновый шар

Резиновый Шар, надутый больше других, оторвался от своего шпагата и – полетел.

«В конце концов, – рассуждал он, – Земля – такой же шар, как и я. С какой же стати я должен за нее держаться?»

Чем выше поднимаешься, тем меньшими кажутся тебе те, кто остался внизу. В соответствии с этим законом природы Резиновый Шар очень скоро почувствовал себя крупной величиной.

«Кажется, я уже вращаюсь вокруг Земли, – думал он. – Наподобие ее спутника. Но это для меня не обязательно. Я могу выйти на орбиту Солнца, а то и вовсе перебраться в другую галактику. Ведь я – свободная планета!»

Эта мысль так понравилась Резиновому Шару, что он прямо засиял. И тут же спохватился:

– Побольше солидности! – предупредил он себя. – Не нужно забывать, что я – небесное тело, за мной наблюдают самые мощные телескопы!

Но сохранить солидность Резиновому Шару так и не удалось: он вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха. В межпланетных путешествиях это – естественное явление, но Резиновый Шар не был к нему приготовлен, а потому сразу сник, сморщился и затосковал по земле.

«Где-то мой шпагат! – думал он. – Я был так к нему привязан!»

С этой мыслью Резиновый Шар испустил дух.

Гром и молния

Грому – что, Гром не боится Молнии. Правда, с глазу на глаз переговорить с ней у него все как-то не получается. Больно уж горяча эта Молния: как вспыхнет!

В это время Гром и носа на свет белый не показывает. Ни видать его, ни слыхать. Но зато как заметит, что Молнии нет на горизонте, – тут уж его не удержишь.

. – До каких пор, – гремит, – терпеть все это?! Да я за такое дело!…

Так разойдется, так разбушуется – только послушайте его! Уж он не смолчит, уж он выложит все, так и знайте!

…Жаль, что Молния слышать его не может.

Пугало

Обрадованное своим назначением на огород, Пугало созывает гостей на новоселье. Оно усердно машет пролетающим птицам, приглашая их опуститься и попировать в свое удовольствие. Но птицы шарахаются в сторону и спешат улететь подальше.

А Пугало все стоит и машет, и зовет… Ему очень обидно, что никто не хочет разделить его радость.

Лесные припевки

Барабанная Палочка не захотела делить славу со своими коллегами и сбежала в лес, чтобы организовать там оркестр под собственным управлением.

Но в лесу не оказалось настоящих музыкантов. Удручающую бездарность и безвкусицу проявляли соловьи и другие пичуги – все, за исключением Дятла, очень душевно и талантливо исполнявшего лесные припевки на своем народном инструменте.

Вечность

Когда Гранитной Глыбе исполнилось два миллиона лет, рядом с ней – возможно, для того, чтобы ее поздравить, – появился только что родившийся Одуванчик.

– Скажите, – спросил Одуванчик, – вы никогда не думали о вечности?

Гранитная Глыба даже не пошевелилась.

– Нет, – сказала она спокойно. – Жизнь так коротка, что не стоит тратить время на размышления.

– Не так уж коротка, – возразил Одуванчик. – Можно все успеть при желании.

– Зачем? – удивилась Глыба. – От этих размышлений одни расстройства. Еще заболеешь на нервной почве.

– Не сваливайте на почву! – рассердился Одуванчик. – Почва у нас хорошая – чистый чернозем…

Он до того вышел из себя, что пух его полетел по ветру.

Тоненький стебелек упрямо качался на ветру, но уже не мог привести ни одного убедительного аргумента.

– Вот тебе и вечность. Утешение для дураков. Нет уж, лучше совсем не думать, – сказала Глыба и задумалась.

На каменном лбу, который не могли избороздить тысячелетия, пролегла первая трещина…

Яблоко

Яблоко пряталось среди листьев, пока его друзей срывали с дерева.

Ему не хотелось попадать в руки человека: попадешь, а из тебя еще, чего доброго, компот сделают! Приятного мало.

Но и оставаться одному на дереве – тоже удовольствие небольшое. В коллективе ведь и погибать веселее.

Так, может быть, выглянуть? Или нет? Выглянуть? Или не стоит?

Яблоко точил червь сомнения. И точил до тех пор, пока от Яблока ничего не осталось.

Берег

– Ты не боишься утонуть? – спросила у Волны Щепка.

– Утонуть? – встревожилась Волна. – Ты сказала – утонуть?

И Волне впервые захотелось на берег.

Она прибежала как раз вовремя, чтобы захватить на берегу местечко получше, и осела на мягком песке, собираясь начать новую жизнь – без тревог и волнений.

И тут она почувствовала, что почва уходит у нее из-под ног.

– Тону! – всхлипнула Волна и ушла под землю.

Злаки

. – Жизни нет от этого бурьяна! – возмущается Колос. – Чтоб его град побил, чтоб его молния испепелила!

– Что ты говоришь! – вразумляют Колос его товарищи. – Если случится пожар, то мы все сгорим, никого не останется.

– Ну и пусть сгорим! – не унимается Колос. – Зато на нашем месте вырастут другие колосья.

– А если вырастет бурьян?

iknigi.net


Смотрите также